Кама все ощутимее приобретает черты северной реки с ее своеобразными мягкими красками.
К самой воде подступил смешанный лес. За порослью тальника белеют стволы берез; кроны сосен с меднокрасными сучьями разрослись широко, не в пример острым пикам елей, венчающих своими вершинами стену леса.
Вот за песчаной каймой - луг, где вода, вероятно, разливается лишь недолго, в паводок. Над лугом резко, без всяких плавных переходов, очерчен высокий увал. Он обращен к реке теневой своей стороной. Ее облюбовали ели да пихты; лишь кое-где прожилками в темную их массу вкраплена светлая прозелень лиственных - и напоминает этот увал своей окраской нешлифованный малахит, дивный уральский камень.
А впереди, там, откуда Кама несет навстречу нам свои, подернутые коричневато-стальной рябью воды, поля зреющих хлебов на дальних холмах словно светятся рядом с густой синевой хвойных лесов...
"Север, север, так и пахнет им... - писал в своем дневнике крупнейший русский географ П. А. Кропоткин, посетивший эти места в прошлом веке - только и видно на горизонте, что острые верхушки елей; эти ели растут на обрывах, и Кама, размывая свой крутой берег, уносит и их с собой... Окрестные горы закрыты сизым туманом, вечным спутником хвойных лесов; с берега несется смолистый запах, и небо само принахмурилось; тихо, а небо все покрыто облаками; свежеет".
Почти сразу за пристанью Частые реку делит надвое Большой Частинский остров. Судно входит в ту, раньше печально известную среди камских капитанов Частинскую воложку, где было и узко, и тесно, и мелко. Не так давно речные путейцы произвели капитальное улучшение судового хода воложки, и теперь флот минует ее без особенных затруднений.
| 
Речные круизы
